Мы похожи

*Экс-премьер-министр Яир Лапид на пленуме по вопросу роспуска Кнессета 20.05.2026*

Именно сегодня, именно в этот момент, когда Кнессет готовится к роспуску, я хочу поделиться с вами очень непопулярным утверждением. Это утверждение вело меня с первого дня в политике, и оно побудило меня сейчас объединиться с Беннетом. Оно всегда вызывало массу насмешек и цинизма с обеих сторон политического спектра.

Это утверждение можно выразить двумя словами. Я сейчас их скажу. Только запомните: оно противоречит всему, что вам говорили в последние годы. Оно противоречит тому, что выкрикивала часть демонстрантов на улицах, и тому, что кричали на 14-м канале. Оно противоречит тому, что говорили комментаторы на телевидении, и тому, что заявляли вам с этой трибуны в сотнях речей.

Это утверждение звучит так: мы похожи.

Мы израильтяне. Мы гораздо больше похожи друг на друга, чем нам кажется. Это не очередной довод из разряда «давайте все подставим плечо». Это не очередной довод из разряда «нет такого понятия, как правые и левые», потому что они, очевидно, существуют. Есть правые, есть левые, есть центр, который превосходит их обоих.

Я не сказал, что мы согласны друг с другом. Я сказал, что мы похожи. Это не одно и то же. У нас много разногласий. В Израиле идёт глубокая идеологическая дискуссия о том, куда движется страна. Её нельзя стирать, нельзя замалчивать, именно из-за неё мы идем на выборы.

Эту дискуссию нужно вести постоянно и не бояться ей. Но дискуссия идет не между разными людьми, а между похожими. Мы не два народа. Мы похожи.

В Израиле есть убежденные бибисты, в семьях которых есть представители ЛГБТ, и они не видят в этом проблемы. Когда они устраивают кидуш вечером шабата, за столом сидит их племянник-гей со своим партнером, и никому это не мешает.

В Израиле есть «капланисты», которые опаздывают на демонстрацию каждую субботу, потому что сначала идут в синагогу. Только после того, как они произнесут: «Ты наделяешь человека разумом», и сделают благословение над бокалом вина, они идут протестовать.

В Израиле есть ликудники в третьем поколении, которые искренне верят, что все должны призываться в армию, даже если это будет стоить им власти. Есть кибуцники, которые говорят, что Иерусалим не будет разделен, потому что он вечная столица Израиля, а их родители участвовали в битве за освобождение Старого города.

В Израиле есть либералы, которые понимают необходимость фундаментальной реформы судебной системы. Есть консерваторы, которые считают, что премьер-министр не должен занимать свой пост больше восьми лет.

В Израиле есть ультраортодоксы, которые служат в армии, работают и стоят по стойке смирно в День памяти. Есть молодые израильтяне, восемнадцати-девятнадцати лет, которые не являются экстремистами, никого не убивают и не поют «пусть ваша деревня сгорит», и они большинство.

В Израиле бесконечно много таких молодых людей. Их политическое образование не основано на TikTok. Они читали книги, задавали вопросы, учились на подготовительных курсах, они не наполнены ненавистью и умеют думать самостоятельно. Не каждое видео сбивает их с толку.

В Израиле бесконечно много людей, которые не являются ни ашкеназами, ни мизрахим и не понимают, почему мы продолжаем говорить на эту тему. Вчера я провел несколько часов с одной из них. С моей внучкой Наоми. Она наполовину марокканка, наполовину ашкеназка и на 100% израильтянка, которая не понимает, о чем они говорят.

В Израиле есть правые, которые не считают нормальным украшать петлей для виселицы именинный торт. Они также уверены, что с еврейским террором в Иудее и Самарии нужно бороться жестко и без колебаний, потому что это позорит нас.

В Израиле есть левые, которые разорвали связи с друзьями за границей, поскольку понимают, что те, кто кричит: «От реки до моря», – антисемиты и лицемеры, и на самом деле их не интересуют права человека.

В Израиле есть центристы, которые являются истинными центристами. Это не замаскированные левые, не замаскированные правые. Это люди, которые верят, что правильный способ решать проблемы – не обвинять других, а искать решения.

Они знают, что по-настоящему опасны не люди с другим мнением. По-настоящему опасны экстремисты, которые ненавидят людей за то, что у них другое мнение.

В Израиле есть сионисты, поддерживавшие размежевание, и сионисты, выступавшие против размежевания. Есть патриоты, поддерживавшие сделку по заложникам, и патриоты, выступавшие против сделки по заложникам.

Большинство израильтян, со всех сторон, были тронуты и плакали, когда Эмили Дамари вернулась домой. Большинство израильтян были у Стены плача и в Яд ва-Шем, и знают хотя бы одну семью, у которой ребенок погиб в бою. А еще они знают одну семью, которая уехала в Нью-Джерси, и хотят, чтобы она вернулась.

Мы похожи. Мы не молчаливое большинство, мы схожее большинство.

Именно это пытаются скрыть от нас люди раздора, специалисты по ненависти, подстрекатели гражданской войны. Они знают, что если мы остановимся на мгновение и посмотрим вокруг, если оторвемся от телефонов, то вспомним, что мы здесь вместе.

Нет никакого противостояния между израильтянами и евреями. Мы все евреи и все израильтяне. Это спаяно воедино. Это одна идентичность, которую невозможно, нельзя и не нужно разделять.

Нет такого понятия, как граждане второго сорта. Арабские граждане Государства Израиль – часть нас, им положены равные права, а также уважительное отношение.

Нет такого понятия, как религиозные против светских. ТАНАХ – это причина, по которой мы все живем здесь, а ЦАХАЛ – причина, по которой мы все здесь не умираем.

В разгар борьбы вокруг сделки по заложникам ко мне в Кнессет пришли представители «Форума героизма». Люди в больших вязаных кипах, которые выступали против предложенного соглашения. Они пришли, сели. Первое, что я им сказал:

« Для меня каждый, кто сидит за этим столом, – сионист, патриот, человек, который любит народ Израиля и Землю Израиля, и его цели благие. Каждый, кто находится здесь, хочет поступить правильно. Мы можем с этим согласиться?»

Они ответили: «Можем». И у нас состоялся крепкий, хороший разговор людей, которые не согласны друг с другом. А когда они вышли из моего кабинета, мы по-прежнему не были согласны друг с другом, но знали, что мы не враги.

Есть одна вещь, о которой мы уже забыли в израильской политике: люди, которые думают иначе, делают вас лучше. Они заставляют вас думать. Они побуждают вас исследовать идеи и возможности, которые вы бы не исследовали без них.

Выборы, любая избирательная кампания в любой точке мира, – это всегда борьба между страхом и надеждой.

Мы пойдем на эти выборы и скажем народу Израиля: мы не позволим страху и ненависти формировали жизнь наших детей.

Я не готов, чтобы мне говорили, что хорошие израильтяне, любящие эту страну, – мои враги. Я не готов, чтобы меня определяли двумя фразами, которые упускают всю сложность израильского существования.

Мы – похожее большинство. Мы хотим одного и того же: мы хотим, чтобы эта страна была лучшим местом в мире для воспитания детей, и мы хотим, чтобы люди, с которыми мы не согласны, были теми, с кем мы вместе создаем перемены.

Кнессет будет распущен. Это моя последняя возможность сказать людям, которые поддерживают нас, но и другой стороне тоже: мы не враги. Мы живем в этой стране вместе. Нам придется продолжать жить здесь вместе и после выборов. Мы гораздо больше похожи друг на друга, чем готовы признать.