Глава парламентской оппозиции ответил в студии “Вестей” на трудные вопросы: о собственных промахах и о провалах тех, кто отвечал за страну в последние 4 года, а также объяснил, что даже из такого положения есть выход
Глава оппозиции и бывший премьер-министр Яир Лапид подходит к этим выборам в разгар настоящей политической бури. Объединение его партии Еш атид с Нафтали Беннетом в единый блок “Бе-Яхад” вызвало немало разногласий, а сама партия, некогда одна из крупнейших в кнессете, переживает болезненную смену поколений. 15 сентября Яир Лапид пришел в студию “Вестей”, чтобы откровенно ответить на вопросы, в том числе трудные. Состоявшийся разговор начался с фильма NAZA, продолжился раскрытием беседы с Нетаниягу перед 7 октября, положением партии в общем блоке с Беннетом и его мнением об Айзенкоте. Лапид ответил на наш вопрос, какую должность он попросит себе в будущем правительстве в случае победы – и что сделает лично он наутро после выборов. Видео интервью с субтитрами на русском языке и полная расшифровка текста – ниже.
– Начнем с действительно острой в эти дни темы – фильма NAZA и его победы в Венеции. Я не знаю, как спросить вас об этом: как политика или как бывшего кинематографиста? – Можете спросить меня как возмущенного гражданина. Это наглая антиизраильская пропаганда. У меня нет никаких сомнений, нужно ли верить ЦАХАЛу или обезумевшим левым такого рода. Я, конечно, верю ЦАХАЛу.
Знаете что, я думал об этом, когда сказали, что в Венеции публика встала и аплодировала 24 минуты? Это как сцена из “1984” Джорджа Оруэлла. Это поведенческая проблема, а не кинокритика, это культ.
Короче говоря, я предлагаю всем посмотреть две серии “Фауды” о 7 октября. Из них они гораздо лучше узнают, что произошло на самом деле.
– Но как отсюда – и до лишения гражданства, как предлагает министр культуры Мики Зоар?.. – Это несерьезное заявление, нет такой технической процедуры. Министр культуры в демократической стране не лишает гражданства, даже если речь идет об очень-очень раздражающих гражданах Израиля.
Я не из тех, кто считает, что свобода слова позволяет лгать и очернять Израиль в мире. Существуют юридические способы борьбы. Мики Зоар прекрасно знает, что лишить гражданства просто так невозможно. Это – хороший пост в Твиттере, но иногда хочется ожидать от министров более серьезного поведения. Как правило, эти ожидания оказываются завышенными.
– Поговорим о политической ситуации. Как, по-вашему, получилось, что именно правительство 7 октября продержалось четыре года – то, чего не удалось предыдущим правительствам? – Во-первых, потому что у них было большинство. У них было 68 мандатов, а у нас 52 – это огромная разница.
Во-вторых, именно из-за 7 октября. Они знали, что, как только будут выборы, их отправят по домам. Поэтому их удерживало вместе отчаяние. Они знают, что народ Израиля не простил и не простит их.
Я объясняю людям, что главное, с чем это правительство не может справиться, – не политика, а реальность. То, что произошло этим летом в аэропорту Бен-Гурион и вообще в сфере транспорта, результаты тестов PISA, которые мы увидели, образование наших детей – это образование на уровне стран третьего мира. Мы – народ Книги, но наши дети не умеют читать.
Добавим сюда и то, что произошло в сфере безопасности 7 октября. Они просто не способны управлять государством. И они знали, что общество уволит их, как только получит такую возможность. Именно из-за этого они держались за кресла сколько могли.
– Но и оппозиция, с другой стороны, особенно не преуспела. Если у вас действительно была одна задача – сменить правительство, вы с ней не справились. – Это неточно. Во-первых, оппозиции, как правило, тем более при такой разнице, не удается свалить правительство.
– Нынешняя коалиция началась всего с 64 депутатов… – Но это были 64 против 56. Нас все время сравнивали с правительством перемен. Напомню, что я привел к присяге правительство с 60 мандатами. Нас было 60, их – 59. Если бы такая разница была у нынешнего правительства, я бы свалил его еще четыре года назад
Знаете, когда я впервые давал интервью русскоязычным СМИ, то был уверен: по телевидению не следует говорить цифрами. Но мне сказали: нет, вы ошибаетесь. Русскоязычные репатрианты рады, когда с ними говорят цифрами и фактами, это язык, который они любят.
Поэтому сейчас я говорю о цифрах и фактах. Они привели к присяге 64 человек, потом подкупили Гидеона Саара и поднялись до 68. Невозможно свалить правительство при такой разнице.
Но неверно, что это единственная задача оппозиции. Мы остановили 90% законов юридического переворота, который превратил бы Израиль в недемократическое государство. Нам удалось добиться, чтобы был избран наш представитель, Карин Эльхарар, в комиссию по назначению судей, – чтобы остановить разрушение Верховного суда.
Мы остановили многие миллиарды из коррумпированных бюджетов для ультраортодоксов и других мест, куда они пытались перевести средства. Мы сделали очень много при том количестве мандатов, которое у нас было. В Израиле не было более эффективной оппозиции, чем мы.
Но – и это большое “но” – люди очень хотели, чтобы правительство развалилось, и им не на кого было злиться, кроме нас, конкретно – злиться на меня. Потому что Беннет не в кнессете, Яир Голан не депутат, а Гади Айзенкот ушел из кнессета посреди срока. Поэтому мы остались там, и все злились на нас.
Я это принимаю, избиратель имеет право злиться. Но я вам говорю: нет никакого способа свалить коалицию из 68 мандатов, имея 52. Таковы цифры.
– Про вас говорят, что Яир Лапид превратился в “токсичный бренд”… – Не думаю, что это так. Думаю, что я и моя партия будем важными политическими игроками еще много лет. Особенно теперь, когда мы создали это объединение либеральных правых и национального центра, которое, на мой взгляд, является будущим Государства Израиль.
В конечном итоге люди знают, что уже 14 лет мы движемся своим путем. Мы начали с вопроса “Где деньги?” и работаем над этим по сей день. Начали с того, что хватит платить ультраортодоксам за уклонение от призыва. В свое время только мы боролись с дезертирством, а сегодня внезапно все к нам присоединились.
Я верю в этот путь, я верю в идеологию и ценности. И я верю, что сейчас Израилю важно даже не то, останется Биби или нет, а полное изменение пути государства и его приоритетов. Нам нужно государство, которое прежде всего вкладывает в работающих, резервистов и граждан, платящих налоги, государство, которое ставит образование во главу приоритетов.
Вы говорите о токсичном бренде, а я – о государстве, которое сегодня является токсичным брендом в мире. В нашей стране так много всего нужно исправить, это выходит за рамки политики.
– Какую должность вы отводите себе в правительстве, если и когда оно будет сформировано? – В опросах все говорят, что я должен быть министром иностранных дел. Именно эту должность я себе отвожу. Это моя профессия. Я был министром иностранных дел, думаю, что большинство людей считает меня хорошим главой МИД. И там тоже есть что исправлять, возвращаясь к тому, о чем мы говорили ранее.
Знаете, недавно была эта история с британцами, которые хотят ввести санкции. Я поговорил с самыми высокопоставленными людьми в британском правительстве. В ярости я сказал им: “Что вы делаете? Нас пытаются убить, а вы вводите санкции против Израиля”?
Мы ругались и спорили, спорили и ругались. Были пункты, которые они в итоге согласились убрать. Но больше всего меня поразило, что они сказали: “Вы знаете, что вы единственный израильтянин, кто с нами говорил?”
Правительству Израиля не пришло в голову, что его задача – попытаться переговорить с такой страной, как Великобритания, членом Совета безопасности, ключевым государством, если будет ядерное соглашение с Ираном. Они даже не подумали, что попытка остановить подобные вещи является частью их обязанностей.
Они ничего не делают. Поэтому настало время, чтобы у нас было функционирующее министерство иностранных дел, которое улучшит положение Израиля в мире.
– А что произойдет с вашей партией? – Моя партия жива и существует. И наоборот, она сейчас объединилась (с партией Беннета).
– Жива, существует, но постепенно исчезает? – Она не исчезает, но действительно стала меньше. Это болезненный процесс. Мы заплатили высокую цену за то, что остались последними и единственными в оппозиции, кто продолжал бороться. Люди злились на нас.
Мы все сейчас прошли, как команда, очень болезненный процесс смены поколений. Я поговорил со всеми, а затем встретился с каждым по отдельности и сказал: “Послушайте, Еш Атид не повторит путь Nokia. Мы не станем компанией, которая постепенно угасает и ничего не делает, не проводит необходимых исправлений и изменений. Мы осуществим перемены”.
Именно вместе с ветеранами партии мы провели смену поколений, продвинули молодых, людей, которые усердно работали в кнессете, таких как Владимир Белиак, как Наор Шири. Оба они сегодня находятся в списке Еш Атид значительно выше, чем раньше.
– Но смена поколений начинается с вершины пирамиды, вы же в курсе. – Да бросьте. Я вам скажу: общество хочет, чтобы я возглавлял партию. И я все еще на 15 лет моложе Нетаниягу, у меня еще есть время.
Поэтому ответ заключается в том, что я очень верю в создание блока Бе-Яхад. Но внутри Бе-Яхад партия Еш Атид существует, живет, имеет филиалы по всему Израилю. В это объединение мы привели 173 штаба по всему Израилю.
Вчера я был в Ашдоде с Беннетом, на встречу пришли сторонники Еш Атид. Это город, который считается “ликудовским”. Но сторонники Еш Атид пришли толпами, чтобы обнять нас, порадоваться и сказать: “Мы здесь, вы здесь, мы продолжаем еще много лет”.
Бе-Яхад как большой бренд и Еш Атид внутри него продолжат вести Государство Израиль вперед. Потому что необходимо изменить приоритеты и потому что нам нужны такие вещи, как либерализм, конституция и либеральные ценности, И защита прав репатриантов, которыми, кстати, я не вижу, чтобы кто-либо занимался. Я не вижу партии, которая это четко говорит.
– С другой стороны, активно работавший в кнессете Белиак получил лишь 16-е место. – Белиак раньше занимал 15-е место в Еш Атид. Он продвинулся на седьмое. И это одно из самых значительных продвижений у нас, потому что он очень-очень успешен.
– Но сегодня он находится на пограничном месте. – Поэтому каждый, кого беспокоит, что Белиак находится на 16-м месте, пусть голосует за Бе-Яхад, и Белиак пройдет в следующий кнессет.
– А кого беспокоит, что Олеся Кантор находится на 26-м? Это точно не проходное место в списке. – Я говорю о коллегах из Еш Атид, потому что их я знаю.
– Но теперь вы – в едином списке. – Поэтому я говорю: теперь мы единый блок, и я очень верю в этот проект. Я действительно так считаю с идеологической точки зрения.
Знаете, когда, например, существовала только Еш Атид, я объяснял людям, что ближе всего к нам по идеологии как раз Ликуд, потому что это национально-либеральная партия. С тех пор Ликуд перестал быть национальным и тем более – либеральным. А я считал и считаю, что нам необходимо новое национально-либеральное объединение, которое будет определять курс государства. В таком объединении найдется место репатриантам – и всем, кто верит, что таким должно быть государство.
В конечном счете это спор о приоритетах. Мы забываем зачастую о базисных вещах, когда говорим о политике. Ты настолько теряешься внутри политической игры, что забываешь, что зачастую это сводится к простым вещам.
Придет ли автобус вовремя, найдется ли аппарат МРТ для вашей бабушки, когда она придет на обследование? Какое образование получат ваши дети, каков будет наш имидж в Вашингтоне – как среди демократов, так и среди республиканцев? Какая здесь будет экономика и какие налоги, а главное – как будет обстоять дело с безопасностью.
– Как вы объясняете серьезное падение Бе-Яхад с первоначальных 28 мандатов до того, что вы получаете в опросах сейчас? – Ответ заключается в том, что цифры меняются, они то растут, то идут вниз. Только за последнюю неделю я видел опросы, дающие Бе-Яхад от 13 до 18 мандатов.
У нас действительно было серьезное падение. Мы начали усердно работать, остановили его и начали медленно расти.
Я верю, что настоящие выборы – из-за праздников – будут проходить между 4 и 27 октября. Я верю, что на самом деле выборы выигрывает сильная работа на местах, и только у нас есть сильная работа на местах и четкий посыл. И, конечно, нам есть что предложить.
Когда вы смотрите на список Бе-Яхад – вы видите команду, людей дела. Там есть бывшие выдающиеся гендиректора государственных ведомств, люди, которые были министрами, самые лучшие депутаты кнессета.
Там есть люди, способные начать управлять государством уже завтра. Такое есть только у нас. Все остальные игроки – я их уважаю, – но они не являются командой людей дела, которая умеет управлять государством.
– Как вы объясняете, что Айзенкот продолжает расти в опросах или, по крайней мере, не падает? – Вы не услышите от меня плохих вещей в адрес Айзенкота. Он партнер, и в конце пути, увидев результаты, мы решим, как сформировать правительство. Но у меня нет сомнений, что это будет вместе с ним.
Когда я говорю, что мы, на мой взгляд, и не только на мой, лучшие, то рекомендую голосовать за нас. Но это вовсе не означает, что я против Айзенкота.
А будет ли он партнером или станет следующим премьером – посмотрим по результатам. Еще рано отвечать на этот вопрос.
– На данный момент это даже не вопрос. Айзенкот впереди. – Это верно, но выборы состоятся 27 октября.
– Если Айзенкот действительно получит больше, вы признаете его победу и порекомендуете на пост главы правительства? – Знаете, я настолько опытен, что с годами научился не отвечать на гипотетические вопросы. Когда у меня будут результаты…
– Но позвольте, на данный момент это точно не гипотетический вопрос. – Верно, я с вами согласен. Посмотрим, что произойдет 27 октября. Но, безусловно, Гади Айзенкот является партнером, он занимает высокое положение, он достойный человек. Мы сформируем вместе с ним правительство.
– Ротация Айзенкота и Биби – реальный вариант? В Ликуде об этом говорят вслух и, похоже, мечтают об этом. – Я не хочу говорить об Айзенкоте и Биби и прихожу в ужас, когда слышу об идее ротации. Мы этого не поддержим. Я говорю здесь от своего имени, от имени Беннета, от имени всей партии. Мы не согласимся ни на какую ротацию с Нетаниягу. Он должен уйти домой. Дело даже не в нем, а в том, что происходит в стране. Когда государство находится в настолько плохом состоянии, люди, которые им управляли, должны уйти из власти, а не начинать рассуждать о ротациях.
– На данный момент у вашего блока нет большинства в опросах. То есть ваши варианты – либо ультраортодоксы в коалиции, либо арабы. Так что же? – Во-первых, хочу напомнить, что у блока Нетаниягу еще меньше. В каждом опросе наш блок набирает больше голосов.
Мы хотим победить, и мы победим. Мы умеем формировать правительства. Знаете, за пять дней до формирования правительства перемен Амит Сегаль заявил в студии 12-го телеканала: “Правительство перемен мертво, этот проект уже не будет реализован”. А через пять дней я позвонил президенту и сказал: “Господин президент, мне удалось сформировать правительство”.
Беннет и я умеем формировать коалиции. Мы создавали правительства в гораздо более сложных ситуациях, чем та, которую вы описываете, даже более сложных, чем нынешняя ситуация в опросах. Сумеем и сейчас. Я лишь говорю, что общество должно отдать нам свои голоса.
– Но общество хочет знать, за что и за кого конкретно оно голосует. – Нет, общество должно знать, за какие ценности и за каких людей оно голосует и за какие национальные приоритеты. Когда будут результаты, мы этим займемся. Мы сформируем хорошее правительство для народа Израиля.
– Союз с арабскими партиями исключен? – Однозначно.
– Почему? – Потому что я не вижу, как мы пойдем на столь драматичный шаг. Одним из наших первых и важнейших шагов будет призыв ультраортодоксов. Нельзя и дальше мириться с государством внутри государства, которое харедим создали за наш счет внутри Эрец Исраэль. Но это – внутренний вопрос еврейского общества. Я не хочу проводить столь драматическое решение за счет голосов арабов. И я могу привести еще десять таких примеров.
У меня нет ничего против арабского населения, это 20% граждан нашей страны. Необходимо заниматься проблемами арабского сектора – преступностью, экономикой, образованием. Но в этот раз мы не сформируем правительство с арабами.
– Переход Йоава Сегаловича в РААМ – это часть секретного плана вашей коалиции? – Я считаю его решение ошибкой. Но я уважаю, когда у человека есть идеология и он ей следует. Он в это верит, считает, что это правильный путь. Я считаю иначе, но уважаю и тех, кто думает иначе, чем я.
– Но теперь у вас есть еще один голос, теоретически, если понадобится для формирования коалиции. – Мы планируем обойтись без него.
– А что насчет ультраортодоксов? Они могут стать частью правительства? – Если они согласятся, что все будут служить в армии, все будут изучать математику, английский язык, обществоведение, демократию и сионизм и все будут зарабатывать себе на жизнь, у меня нет проблем.
Моя проблема не в том, что они ультраортодоксы. Вера человека – его личное решение. Моя проблема в том, что мы за это платим. Вчера я был на обсуждении, и премьер-министр сказал мне: “Нам нужно больше денег для ЦАХАЛа”. Я ответил: “Они у тебя есть. Ты тратишь 60 миллиардов шекелей в год, чтобы поощрять уклонение харедим от службы. Деньги у тебя есть, отдай их ЦАХАЛу. Лучше отдать их бойцам, а не уклонистам”.
Знаете, у меня к вам вопрос. Я знаю, что интервьюер здесь вы, но вопрос позвольте задать.
– Хорошо. – Если завтра вы решите, что вам не хочется работать, кто-нибудь даст вам деньги?
– К сожалению, нет. – Но если вы ультраортодокс и решите, что вам не хочется работать, тогда нынешнее правительство вас обеспечит. Это должно прекратиться, и это прекратится.
И это шаг, о котором я говорю: если есть ультраортодоксы, которые считают правильным, чтобы каждый молодой хареди учился, работал и служил в армии, мы можем это только приветствовать. Если ультраортодоксальные партии это признают, у меня нет никаких проблем с тем, чтобы они тоже входили в правительство. В противном случае – нет.
И еще кое-что. За последние 20 лет были сформированы только два правительства без ультраортодоксов, и оба сформировал я: одно в 2013 году, другое в 2021-м. А если взглянуть на еще более продолжительный исторический период, за последние 30 лет были сформированы только три правительства без ультраортодоксов, и два из них сформировал человек по фамилии Лапид.
– Давайте поговорим про 7 октября. В конце концов, эти выборы посвящены 7 октября? – Я думаю, на этих выборах есть три главные темы. 7 октября – ужасный провал и самая страшная резня в нашей истории. Я был первым человеком в Израиле, произнесшим фразу, которая с тех пор превратилась в клише, что это была самая страшная катастрофа, постигшая еврейский народ со времен Холокоста. Я сказал это Нетаниягу 7 октября, в 16:30.
Далее – вопрос ультраортодоксов, потому что у нас просто нет экономической и социальной жизнеспособности, если мы не займемся вопросом ультраортодоксов, экономикой и всем остальным. И, конечно же, безопасность Израиля.
Но 7 октября в конечном счете – это катастрофа, которую можно было предотвратить. Армия провалилась, ШАБАК провалился и многие другие тоже.
Поэтому факт, что Герци Халеви, Йоав Галант – то есть министр обороны, начальник генштаба, глава ШАБАКа Аарон Халива, глава Управления военной разведки, – все они были уволены или подали в отставку – совершенно оправданно. Невозможно как-либо иначе оправдать этот провал. Но было ведь и политическое руководство. Нетаниягу получил все возможные предупреждения и проигнорировал их. Этого ему не простят.
– То самое предупреждение, о котором написал журналист Шломи Эльдар? Вы верите, что было предупреждение от главы ОАЭ?
– Послушайте, для этого мне не нужен Шломи Эльдар. Пойдите и проверьте – это есть у вас в архиве. 20 сентября, за две недели до резни, я провел пресс-конференцию и предупредил: грядет катастрофа. Теперь, спросите меня, откуда я знал? От Нетаниягу.
Я был у него на брифинге по вопросам безопасности. Ему представили разведывательную информацию. Я пришел в ужас и сказал: “Что это? Мы движемся к катастрофе”. А он был самоуверенным и сидел со скучающим видом. мол, он все знает лучше всех, а все это ерунда.
Тогда я пошел, изучил материалы, участвовал в заседаниях комиссии по иностранным делам и обороне. Как бывший премьер-министр, я имею доступ ко всем материалам. После этого я провел пресс-конференцию и сказал: “Мы движемся к катастрофе, а правительство это игнорирует”. Нетаниягу в ответ пошел на 14-й канал и сказал: “Это все нагнетание и преувеличения”.
А через две недели произошла самая страшная катастрофа в нашей истории. Только из-за этого он должен уйти домой и не возвращаться. Этому нет прощения.
– Возможно, предупреждений просто слишком много и действительно трудно выделить в потоке настоящие угрозы? – Нет. Почему-то я сумел их выделить. Я вам говорю, что сидел напротив него, я получил материалы, и было ясно, что что-то готовится. Я не преуменьшаю значение этих предупреждений. Будучи премьер-министром, я начал операцию в Газе и уничтожил всех руководителей Исламского джихада – именно потому что нельзя игнорировать предупреждения.
Но министры и сам Нетаниягу были заняты государственным переворотом, ссорами со всем миром, они не занимались своими прямыми обязанностями. А первая обязанность премьер-министра – не допустить гибели людей, защищать безопасность граждан страны. Тот, кто не выполняет эту обязанность, должен уйти домой.
– Давайте вернемся к началу разговора. Мы говорили о положении Государства Израиль в мире, которое оставляет желать много лучшего. Сколько времени потребуется, чтобы исправить ситуацию? – Есть вещи, которые можно сделать быстро, а есть те, что потребуют времени. Первым шагом, конечно, должно стать возвращение Израилю “двухпартийного статуса” в США. Восстановить статус страны как у демократов, так и у республиканцев.
Я был в Вашингтоне на похоронах Линдси Грэма, покойного сенатора, который был моим другом. Тогда я позвонил своей подруге, сенатору Джеки Розен, она демократ от Невады, и сказал: “Джеки, приведи всех сенаторов-демократов, которые голосуют против нас, я хочу с ними поговорить”. Мы собрались в большом зале в Сенате. И я сказал: “Объясните мне”.
Тим Кейн, который в свое время был кандидатом в вице-президенты вместе с Хиллари Клинтон, он очень важный и влиятельный сенатор, сказал мне: “Послушайте, вы постоянно рассказываете нам, насколько вы хорошие друзья США, какие мы союзники и все такое, но вы нас не слушаете”. Я ответил: “Но это не так. Я к вам прислушиваюсь, это наше правительство вас не слушает”.
Давайте я вам кое-что скажу, короткий урок международных отношений. Если вы входите в правительство, министр которого говорит, что нужно сбросить атомную бомбу на Газу, где живут 2,2 миллиона человек, и вы его не увольняете, у вас возникают проблемы в мире. Когда министр говорит, что морить детей голодом нормально, а вы его не увольняете, у вас тоже возникают проблемы в мире.
Разъяснительная работа важна, но она не на первом месте. Наша пропаганда в мире – часть проблемы, но прежде всего давайте сделаем так, чтобы было что объяснять. Это правительство, которое наносит один лишь ущерб.
Но отношения можно восстановить. Нужен диалог, нужно помнить, что не каждый, кто нас критикует, обязательно антисемит. С другой стороны, антисемитизм существует и ему нужно противостоять.
Это работа, которая займет время, и она должна быть методичной. И, знаете что, главное – целью должно быть улучшение положения Израиля в мире, а не пост в твиттере, который потрафит вашему электорату.
Недавно был случай, когда британцы ввели против Израиля санкции. А мы сразу сказали: закроем британское консульство в Восточном Иерусалиме.
Это очень мило, не считая того, что оно существует с 1839 года и у них нет полномочий закрыть его. Кроме того, если вы закрываете консульство в Восточном Иерусалиме, почему не начать с турецкого консульства, которое объявило себя посольством Палестины? Это дилетантство. Это люди, которые не умеют работать, это не их профессия.
Вдумайтесь: во время войны и крупнейшего международного кризиса в истории страны у нас сменились три министра иностранных дел. Эли Коэн, Исраэль Кац, потом Гидеон Саар. Кто меняет трех глав МИДа посреди войны, когда вы находитесь в тяжелом международном кризисе? Это дилетантство, так работать нельзя.
– Давайте мысленно перенесемся в 28 октября. Как все будет выглядеть в день после выборов? – Я думаю, что мы порадуемся, а потом поспим. Честно вам говорю. Разве я не заслужил? Думаю, что за последний месяц я, да и Беннет, спали в среднем часов 20. Так что сон мы точно заслужили.
Но серьезный ответ таков: мы сформируем правительство. Первое, что мы сделаем, – примем решение о создании государственной следственной комиссии.
Текст решения уже готов. Нужно одно голосование – голосование правительства, Кнессет для этого не нужен. Я инициировал создание следственной комиссии по делу о подлодках и комиссию по трагедии на горе Мерон. Я знаю, как это работает.
Второе, что также можно сделать в тот же день, – мы утвердим в кнессете ограничение срока полномочий премьер-министра, распространив его на самих себя.
А затем – запустим другие процессы. Во-первых, значительную часть средств для ультраортодоксов можно сразу остановить, даже без принятия закона, просто решения правительства. Займемся созданием конституции для нашей страны.
Израилю нужна конституция, которая защитит нас от возможности, что снова будет предпринята попытка подорвать демократию. Мы возьмем Декларацию независимости, сделаем ее первой главой. Основной закон о законодательстве должен стать вторым законом. Мы закрепим отношения между Верховным судом и кнессетом. У нас есть рабочий план почти по каждому вопросу. Вы можете выбрать тему, а я достану вам с полки план.
Хотите образование – я достану вам план, который написали Михаль Коэн и Лиран Ависар. Хотите транспорт – у меня есть план, написанный Керен Тернер. Хотите экономику – план составили Белиак и я. У нас есть планы работы по каждому вопросу. Мы готовы прийти и начать действовать.
– У вас есть и личный план, как когда-нибудь в будущем вновь стать премьер-министром? – Все планы как стать премьер-министром зависят от обстоятельств. У меня есть план, как можно лучше выполнять свою следующую должность, потому что это всегда самый правильный путь.
Знаете, я посмотрел, кто победил на праймериз в Ликуде, и понял нечто интересное, что никто еще не обсуждал. Их победы никак не связаны с тем, хорошо они работали или плохо.
Вдумайтесь в это. Мири Регев сразу после ужасного фиаско в аэропорту Бен-Гурион, когда государство разваливается, а она уезжает, была избрана на пятое место в Ликуде. А первым номером стал Эли Коэн.
Назовите мне хоть что-нибудь, что сделал этот человек. Хоть что-нибудь. То есть там создали ситуацию, в которой нет связи между тем, справляешься ли ты с работой, и твоим политическим успехом.
А я верю, что политический успех возможен только тогда, когда ты усердно работаешь ради Государства Израиль и его народа.
– Глава оппозиции Яир Лапид, большое спасибо. – Большое спасибо, что пригласили меня.
Источник: https://www.vesty.co.il/main/article/h18ga2dtmg
Если вы доверяете нам
