Если сегодня Государству Израиль чего-то и не хватает, так это того, чем мы все могли бы гордиться.
Людей, которыми мы можем гордиться, у нас как раз немало. Особенно после 7 октября – их очень много. Эмили Дамари (все мы поздравляем ее), Эли Шараби, Рахель Голдберг-Полин, Юсуф Зиадна из Рахата, наш Ноам Тибон. Летчики, медики, бойцы срочной службы и резервисты.
Государство потерпело поражение 7 октября, но израильтяне проявили себя во всем своем величии. Мы умеем объединяться перед лицом катастрофы, но катастрофа не может быть единственным, что нас определяет. Нам не хватает большой цели, которой мы могли бы гордиться.
В истории этой страны бывали такие моменты. Что-то происходило, что-то совершалось, и каждый из нас чувствовал гордость и ощущал себя частью этого.
Во время операции «Энтеббе» я был ребенком, но это был именно такой момент. Каждый ребенок моего возраста чувствовал, что это немного и его тоже. Каждый из нас был немного Йони Нетаниягу, который приземляется на взлетной полосе и идет спасать заложников.
Наши родители испытывали то же самое после освобождения Стены Плача. Была знаменитая фотография десантников у Стены, и каждый, глядя на них, чувствовал, что это и он тоже. Каждый был Талем Броди, который говорит: «Мы на карте и останемся на карте».
Когда на этой неделе умерла Ада Йонат, я вспомнил, как все мы толком не понимали, что такое рибосомы, но Нобелевская премия, которую она получила, была и нашей тоже. Ее учителя в первом классе и наших налогов, на которые была построена ее лаборатория.
Нации строятся вокруг таких моментов. Вокруг моментов, когда каждый становится частью чего-то большего, чем он сам. Когда президент Кеннеди выступил в Техасе и сказал: «Мы доберемся до Луны», он понятия не имел, как именно они это сделают.
Эксперты были против, технологии еще не существовало, но целая нация посмотрела на небо и сказала себе: «Я уже на пути туда. Я доберусь до Луны».
С нами такого не происходило уже очень давно. Мы очень давно не смотрели в небо.
Мы – нация в кризисе. Из-за 7 октября, но не только. Из-за войны израильских племен, но не только. Из-за того, что ничем не управляют – от аэропорта Бен-Гурион до призыва харедим, но не только.
Мы в кризисе, потому что у нас нет большой, вдохновляющей цели, за которую нам нужно бороться вместе.
Когда мы вступили в эту избирательную кампанию, я поклялся себе: если народ Израиля окажет нам доверие, мы сделаем все, чтобы найти такую цель. Не ограничиваться текущим управлением. Найти новую, большую израильскую идею, которая объединит всех нас.
С чего начать?
Первый шаг, который мы делаем сегодня в будущее, – вернуться к нашей первоначальной идее. В Декларации независимости есть одно обещание, которое так и не было выполнено: написать конституцию.
В последние годы мы на собственном тяжелом опыте поняли, что без конституции мы можем развалиться изнутри. Пришло время выполнить это обещание.
Следующее правительство примет конституцию, а Декларация независимости станет ее вводной главой.
Это наш долг, это историческое предназначение следующего правительства – стать правительством, которое исключит саму возможность гражданской войны. Которое определит основы нашей демократии, позаботится о том, чтобы мы всегда оставались демократией, и установит правила игры, по которым мы будем жить следующие сто лет.
Эту перемену мы должны осуществить вместе. Весь народ Израиля. Не коалиция против оппозиции, не половина народа, навязывающая свою волю другой половине. Не зеркальное отражение того, что сделал Ярив Левин. Мы не приходим мстить им за судебную реформу. Возможно, они этого заслуживают, но это никуда не ведет. Мы приходим исправлять.
Среди всего этого хаоса и шума люди уже не помнят, но все наши важнейшие Основные законы – Основной закон о судебной власти, Основной закон о достоинстве и свободе человека, Основной закон о свободе профессиональной деятельности – все они были приняты при полном сотрудничестве коалиции и оппозиции.
Я знаю, нам скажут, что сегодня это невозможно, что все изменилось, что с ними невозможно ни о чем договориться. Но я уже говорил вам: мы хотим сделать невозможное. Мы хотели большую цель – вот она.
Мы создали «Бе-яхад», чтобы заново найти это место внутри нас. Все говорят о единстве и объединении, а мы это сделали. Мы сказали: «Мы не во всем согласны друг с другом, но то, что нас объединяет, больше и важнее. Если мы хотим добиться перемен, мы обязаны делать это вместе с людьми, которые думают иначе, чем мы».
Нам нужно победить на выборах, а затем принять конституцию, под которой сможет подписаться и тот, кто за нас не голосовал. Вдохновляющую конституцию, которая позволит нам выйти за рамки текущего политического момента, политической выгоды, политического хаоса – ради чего-то большего, чем все мы.
Конституция – это момент, когда именно тот, кто победил на выборах, соглашается ограничить самого себя и позаботиться о том, чтобы его власть была ограничена. Конституция – это обещание тому, кто проиграл выборы: государство принадлежит и тебе тоже.
Раввин Джонатан Сакс учил нас, что есть разница между договором и заветом. Договор – это сделка, завет – это отношения. Договор регулирует интересы, завет определяет идентичность.
Конституция – это и договор, и завет. Договор – потому что она устанавливает правила игры. Завет – потому что она говорит, кто мы, что нас объединяет и от чего мы никогда не откажемся.
Конституция не будет техническим документом. Не только Основным законом о законодательстве и Основным законом о судебной власти. Она станет моментом, когда нация заново определит саму себя.
Первым шагом будет следующее: Кнессет Израиля соберется и проголосует за то, чтобы Декларация независимости стала вводной главой израильской конституции.
Первая глава конституции станет ценностной основой государства. Государство Израиль «будет основано на принципах свободы, справедливости и мира в соответствии с видением пророков Израиля; обеспечит полное общественное и политическое равноправие всех своих граждан без различия религии, расы и пола; обеспечит свободу вероисповедания, совести, языка, образования и культуры».
Мы возвращаемся к Декларации независимости не для того, чтобы жить прошлым. Мы возвращаемся к ней, чтобы построить будущее, которое она нам обещала.
Мы возвращаемся к ней для того, чтобы каждый ребенок через двадцать лет, через сто лет мог сказать себе: «Это моя страна». «Даже когда я в меньшинстве, существуют правила, которые меня защищают». «Это завет, под которым стою и я».
Если вы доверяете нам
